» » СКАЗ О БЫЛОЙ УХТОМКЕ

СКАЗ О БЫЛОЙ УХТОМКЕ

СКАЗ О БЫЛОЙ УХТОМКЕ
Немало книжек и статей написано о городакой земле. А встретишь старожила, еще никем не опрошенного, и откроешь что-то новенькое, пережитое лично этим человеком. Нынешний гость читателям знаком: Николай Михайлович, участник военного парада на Красной площади 7 ноября 1941 года, когда немец был уже под Москвой.

Таких людей осталось мало, все они на счету. Мы не раз беседовали в его доме, много необычного поведал он о своей воинской судьбе как бывший фронтовик. В прошлом году он в числе других участников того ставшего уже легендарным парада прошел снова 7 ноября по брусчатке главной площади России. А уже в этом году позвонил мне и с радостью сообщил, что получил (наконец-то!) официальное удостоверение и нагрудный знак, подтверждающие его участие в том парадном марше.

-Примите наши поздравления, Николай Михайлович, эти знаки можно причислить к боевым наградам, а если подумать, то и к той краснокожей советской паспор-тине, которой гордился Владимир Маяковский. Память о прошлом новым, безнациональным паспортом не заменить! Пока живы ветераны, будет жива и она.

-Спасибо за поздравление! Но если бы всё было так, как нам тогда мечталось. Да, мне повезло, по стечению обстоятельств. Есть повод гордиться, но и печалиться -тоже. Особенно если сравнить армию того времени и нынешнюю, ослабевшую настолько, что и дисциплины в ней нет. Заморозить новобранцев на пути к службе так, что они заболели воспалением легких, а один, Володя Березин из , умер! Магадан есть Магадан, место недоброе еще по тридцатым годам прошлого века... Вспоминается речь Сталина с трибуны ленинского Мавзолея. Обращаясь в день того парада 7 ноября 1941 года к нам, стоявшим в строевом порядке на Красной площади, он сказал: «Мы имеем теперь замечательную армию и замечательный флот, грудью отстаивающие свободу и независимость нашей Родины. У нас нет серьезной нехватки ни в продовольствии, ни в вооружении, ни в обмундировании. Наши людские резервы неисчерпаемы» .Так было, а что стало? Не в дубленках же отправили ребят из Подмосковья в Магадан служить пограничниками. Газеты пишут, что при первой промежуточной посадке в Новосибирске они два часа стояли на аэродроме на холодном ветру, а при второй такой посадке в Комсомольске-на-Амуре -полтора часа рядом с самолетом на морозе в двадцать пять градусов. Совсем замерзшим разрешали «погреться» в самолете, в котором не работали обогреватели и открытыми были люки - в нем было еще холодней... Вот и говорят в народе: был бы Сталин - был бы порядок.

-А знаете, что меня удивило? В книжных магазинах появились в продаже большие его портреты: во весь рост и в знаменитой воинской шинели до пят. И другой портрет: он вместе с Ворошиловым, оба в длинных шинелях, в военных фуражках той поры. А помните, центральная улица в Ухтомке носила его имя?

-Еще бы не помнить! Я помню и другое название этой улицы - улица Троцкого, более раннее, первоначальное. А когда Хрущев разнес в пух и прах Сталина, то она получила название 8 Марта. С чего бы это, не пойму. И вообще в Ухтомке столько революционного духа, что невольно думается: память об октябре 1917 года будет вечной. Давайте перечислим названия улиц, чтобы в этом не засомневаться: Карла Маркса, Карла Либкнехта, Розы Люксембург, Воровского, Володарского, Третьего Интернационала. Не знаю, осталась ли улица Ленина. Всё?

-Нет! Забыли улицу Михельсона и железнодорожную платформу Ухтомская.

-Имена этих людей, революционеров 1905 года, для нас, пожалуй, самые святые. Их судьба решилась здесь. И какой позор: градообразующий завод сельхозмашиностроения имени Ухтомского, известный в советское время многим странам мира, ныне напоминает металлическое кладбище. Хозяин его - иностранец, а рабочие - на улице.

-Печальный итог перестройки социализма на капитализм. Хорошо хоть, что имя Ухтомского осквернено не совсем, оставшись у городской больницы и у Дома культуры, - тут о людях думают.

-Да, как сказал в свое время Некрасов,

«горе горькое по свету шлялося и на нас невзначай набрело». Как и где расстреляли Ухтомского, знают все, а вот как каратели расправились с Михельсоном, мне рассказал очевидец - слесарь Трофим Носов. Он ремонтировал артезианский насос на его усадьбе, когда появились два офицера из Семеновского полка. Они вывели Михельсона из дачи и прямо на крыльце расстреляли в затылок. Его жена находилась в это время на балконе и всё видела. Царское время было жестоким.

-Николай Михайлович, вы старожил ой какой давний - живете в Ухтомке уже 82 года! Поведайте о ней, хотя бы о Наташинских прудах и о тех, кто возле них жил. Как-никак, а водоемы известны во всей округе.

-Что помню с детства и о чем слышал - расскажу. Наташа - одна из трех дочерей жившего здесь помещика Скальского. Но пруды были выкопаны не по его распоряжению. Сегодняшние купальщики должны благодарить двух братьев - немцев Пельтцеров. Они жили на северной стороне прудов. Выкопанные по их воле пруды стали нашей достопримечательностью. Берега одного из них были укреплены крупными досками, и была из досок потоньше купальня. А дачи у братьев были в два этажа, у одного из бревен, у другого - дощатая, утепленная между досками пробками.

-Какими пробками?

-А теми, которые шли для бутылок. У старшего брата, что побогаче, дача бледно-кофейного цвета, у младшего, победней, - серая.

-А что было на южной стороне прудов, где теперь парк и зона отдыха?

-Там стояла какая-то воинская часть, в которую приезжал Керенский, глава временного правительства России...

-Гость представительный, что и говорить. Но там за памятником Митрофанову, имя которого носит улица на Красной горке, стоят два кирпичных столба - ворота на усадьбу, - кто был ее хозяином?

-Здесь я провел детство. Здесь была дача банкира Коншина. Ее сожгли в первые годы революции, остались сараи, конюшня, дом прислуги. Всем хозяйством управлял то ли бухгалтер банка, который находился в Москве, то ли кто-то из окружения Коншина - Сергей Степанович Степанов, а гувернанткой была француженка Фелисата Францевна. Умирая, Коншин у них просил: «Хочу гречневой каши», они отвечали, что каши нет. Он: «Как нет? У меня столько денег было, а теперь кашу не на что купить...» Деньги-то революционеры конфисковали, оставили его ни с чем. Буржуев тогда не щадили.

-Откуда вам известно о том, как умирал этот банкир?

-Рассказала Фелисата Францевна. Она меня, мальчишку, учила французскому языку, таким бытовым выражениям, как «закрой дверь» или «закрой окно», «идите пить кофе» и другим. А звала меня Коко.

-Сколько же лет было тогда этому Коко?

-Четыре года, и жил я здесь до шести лет. Мы снимали тут сторожку после того, как сгорели.

-И когда же это было?

-Значит так... Моя мама приехала сюда из Москвы после смерти родителей, умерших от тифа, к своему крёстному. Жил он в даче на стыке двух прудов, где сейчас строят высоченный многоэтажный дом...

-Дом действительно преогромный, таких здесь еще не было...

-Крестный - Николай Игнатьевич Данилов - работал инженером на МосковскоКазанской железной дороге в депо, где ремонтировали паровозы. И его по декрету Ленина направили в составе технической комиссии в Германию принимать паровозы. Мама осталась одна и на заготовке дров познакомилась с отцом - тогда он был помощником машиниста на железной дороге. Потом они обвенчались в Косин-ской церкви, в 1921 году, и в результате 7 мая следующего года родился такой вот ребенок. Рожала меня мама не в больнице, а дома, и послед мой, пуповина, закопаны там, где теперь этот высоченный дом. К несчастью, дача крестного сгорела. Тогда родители сняли хибарку сторожа на усадьбе Коншина. Его самого уже не было в живых, а жили здесь Сергей Степанович, Фелисата Францевна и тетя Варя - то ли прислуга, то ли дворничиха. И стали мы в сторожке, как говорится, жить-поживать.

-И добра наживать?..

-Да уж какое тут добро, хотя...Отцу здорово помог профсоюз железнодорожников. Тогда проводили экспериментальные работы по созданию тормозов -Вестингауза, немца, и наших, не помню только кого: Казанцева или Матросова. Сравнительные испытания проходили на кавказских перевалах. Отца командировали туда, и он на этих испытаниях хорошо заработал. И мы решили построить дом. Свой собственный. Отцу дали бесплатно в пользование железнодорожные платформы, и он привез лес, цены были тогда доступные. Однако строить одним было тяжело, и нашли партнера - брата мамы. Построили, но ему, москвичу, не понравилось жить в сельской местности, и он уехал в Москву. А свою половину продал Григоруку, который работал на каком-то предприятии, связанном с железной дорогой.