» » Взятие Берлина.

Взятие Берлина.

Взятие Берлина.
Мое первое взятие Берлина с оружием в руках - это, в сущности, кульминационный момент моей продолжительной воинской службы в рядах сначала Красной, а затем Советской Армии с 1940 по 1947 гг. и в том числе участие в Великой Отечественной войне всего советского народа против звериного немецкого фашизма. Для меня эта война окончилась не 2-го, как у большинства солдат, а 10 мая 1945 года под г. Бреслау (польским городом Вроцлавом).

За активное участие в боях в составе войск Степного, Воронежского, 1-го и 2-го Украинских фронтов я получил много благодарностей от Верховного Главнокомандования, Главнокомандующих И.С.Конева, Н Ф Ватутина, многих командиров подчиненных им воинских подразделений. Особенно дороги мне правительственные награды, среди которых - наиболее бережно хранимые мною орден Отечественной войны II степени, орден Славы III степени, медаль "За взятие Берлина", "За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945гг.", "За освобождение Праги".

Мне пришлось участвовать во многих фронтовых операциях действующей армии Особенно памятны из них Львовско-Сандомирская, Сандомирс-ко-Силезская (Висло- Одерская) и решающая - Берлинская. Мой фронтовой путь я попытался кратко отразить в стихотворении "Путь ветерана":

Полтаву, Вислу, Одер и Бреслау.

И Китлицтребен около Берлина Напоминает мне солдатский орден Славы, Победный путь народа-исполина.

А после... Дрезден, Прага. Штоккерау... Храню я в памяти в любую*непогоду" Достоинство моей родной державы. Честь победителя - советского народа!

Весь мой воинский путь знаменателен пятью обособленными периодами.

В 1-м периоде я -рядовой красноармеец, 17-летний артиллерист.

Более чем за полгода до начала нападения фашистской Германии на СССР я сам лично видел через окуляр стереотрубы моего взвода управления 369-го ГАПа, как фашисты на противоположной от нашего полка территории Финляндии усиленно готовились к войне. Наш 369-й ГАП дислоци-ровалсятогда на территории бывшей Карело-Финской автономной социалистической республики в районе пограничного местечка Куолоярви, вблизи самой западной железнодорожной станции Ала-курти, расположенной в 100 км от линии "Полярный Круг - Мурманск".

Тогда, в 1940 году, мне хорошо было видно, как фашисты на территории Финляндии хозяйничали в чужой стране: рубили приграничный строевой лес, сооружали наблюдательные вышки, налаживали переправы через естественные препятствия на приграничной полосе, увеличивали количество живой силы и техники против дислокации нашего 369-го ГАПа, проводили активную авиа- и наземную разведку нашей территории. Нередко опытные финские лыжники-шпионы пересекали нашу границу и попадали в руки советской контрразведки. Иногда, преимущественно по ночам, легко-подвижные и прекрасно экипированные для местных условий финские лазутчики бесшумно вырезали целиком наши мелкие подразделения, прятавшиеся в отдельных убежищах-землянках при тогдашних свирепых морозах зимой 1940-1941ГГ., они также бесшумно и дерзко убивали наших часовых на постах убежищ-землянок, воинских полковых боеприпасов, армейских складов, совершали поджоги...

Тогда мы, молодые красноармейцы, вчерашние школьники, и старшие наши командиры были твердо уверены, что фашистская Германия готовится к войне против СССР. Но в руководстве страны бытовали разные мнения, о чем мы узнали только через десятилетия после смерти Сталина, возглавлявшего единственную в государстве партию большевиков и все государство в целом вплоть до 1953 года.

Одни считали, что фашистам надо нанести привентивный удар, не дожидаясь их нападения на СССР, чтобы при этом не отдать врагу "ни одной пяди своей земли". Другие - что (как в песне тогда пели пионеры).. мы фашистов не боимся, пойдем на штыки", третьи, наиболее приближенные к Сталину, как его земляк Берия, - искусно пугали Сталина огромным преимуществом фашистской армии перед нашей, неподготовленной к войне Красной армией... И Сталин перед самым началом войны, в мае 1941 года, боялся Гитлера. "По прямому указанию Сталина, чтобы умаслить Гитлера... из рукописи романа Ильи Эренбурга "Падение Парижа" были убраны слова "гитлеровцы", "фашисты" и еще кое-что".

Только теперь, на склоне моих немалых лет, тщательно изучив обширную опубликованную "сталиниаду", я твердо уверен в том, что Сталин действительно боялся Гитлера, но не по причине заботы о судьбе СССР, а исключительно из-за животного страха потерять личной свой престиж во всем мире "великого кормчего", заработанный им с помощью Берии методом жесточайших репрессий сначала против однопартийных предшественников -более культурной и неизмеримо выше, чем Сталин и его клевреты, ленинской гвардии большевиков, а затем - и против всего советского народа.